Владимир Большаков

Часть первая. Глава восьмая

 

А с Зинаидой творилось что-то непонятное. То она была весела: бегала, суетилась, пела песни, подшучивала над братьями. То становилась грустной, садилась у окошка и, положив подбородок на кулачки, задумчиво глядела на улицу. Тетка Таня, суетившаяся у печки, не выдерживала и, отложив свои дела, подходила к племяннице. Обняв ее и прижав голову к груди, с тревогой вопрошала:

- Што с тобой, красавица моя? Уж не захворала ли, часом? Давай я тебе молочка топленого с ватрушечкой налью.

- Да не, леля Таня! Не хочу я, взгрустнулось штой-то!

- Да не грусти, ласточка ты моя! В твои-то годы грустить. Все образумится. Наверно, все о нем думаешь?

- Да не, лель Тань, так я, - вспыхивала румянцем Зина.

- Ладноть, ладноть! Тетке сказки-то не рассказывай. Тетка жизню прожила, да и сама молодой была.

Она усаживалась рядом с племянницей и прижимала ее к себе.

- Не грусти, красавица моя! Все будет хорошо у тебя, эт я тебе говорю. А у тетки-то сердце – вещун. Гляди, по осени сватов зашлет. Все б ничего, да уж больно могуч, - засмеялась тетка. - Я тут в церкви-то глянула, прям оторопь берет. Он позади тя стоял. Ты пред им как птаха малая. Такой тя на ладонь посадит и понесет, - засмеялась она. – Да и усищи-то у нево, прям как у таракана запечнова, - принялась хохотать тетка.

- Ну, лель Тань, скажешь тожа, - вновь зарделась румянцем Зина.

- Да не, ягодка моя, - уже серьезным тоном произнесла тетка. – Все будет хорошо, вот увидишь. Главное, он по душе отцу твому пришелся. А раз отцу твому приглянулся, он против себя не пойдет. Кто бы тя сватать ни пришел, хотя генерал какой – всем откажет. Я-то Лешку хорошо знаю, чай, выросли вместе. Да и мой голос штой-то весит, чай, не пришлая какая, родная тетка. Так штой все будет хорошо. Молись Богу больше, да храм не забывай. Господь-то, он все видит и всегда поможет, и себя блюди. А то вон на Святках выдумала чевой. В санки к холостому парню уселась, кататься поехала. Народ-то штой подумат? Народу-то глаз не закроешь, да язык не завяжешь. Народ, он и есть народ. Хорошо, не сказал никто, а то бы от стыда сгорела.

- Да я же, леля Таня, не одна была. Чай, подружка рядом, да Митька брат.

- Эх ты, глупа голова, - вздохнула тетка. Захочет кто слух пустить - и про подружку, и про Митьку забудут, а ты одна останешься. И понесется по приходу – Зинка-то, мол, лесничева дочка, ни горы ни воза, к чужому парню в санки уселась да кататься покатила. Вот те и позор на весь белый свет. А до барыни дойдет, она-то выскажет отцу-то. Да и право на той имеет, чай, крестная. Вот так-то, голуба, моя! Отец-то хотел бучу поднять, когда узнал, да я отговорила. Сама, мол, по-бабьи с ей поговорю.

- Спасибо те, лель Тань, хорошая ты у меня.

Зина обняла тетку и начала целовать.

- Ладноть, отстань, подлиза. Ктой еще за тя заступится-то? Была бы мамка жива, друго дело. А без мамки-то каково? Хорошо, хоть тетка у тя есть, для которой окромя тя дороже никово на белом свете нет, - и она заплакала.

Татьяна действительно души не чаяла в племяннице. Сама не имевшая детей, она всю свою неистраченную любовь, которой Господь одаривает матерей, выплеснула на Зинаиду. Но любовь ее не была слепа. Когда было надо, она могла и прикрикнуть, не давала ей расти белоручкой и неумехой. Уже в десять лет Зина могла заменить тетку у печки. А иногда, когда Татьяна хворала или ей неможилось, что случалось крайне редко, она, лежа на печи, наблюдала сверху, как Зинаида ловко орудует у шестка, как на маленьких, не по-детски крепких руках двухведерные чугуны снуют на ухвате, как игрушечные. Да и приготовить, да и подать к столу Зинаида могла похлеще любого повара. Порой лесничий, вкушая пироги, испеченные дочерью, жмурил от удовольствия глаза и приговаривал:

- Ну, любушка моя, удружила. От смерти отведут, ей-богу, отведут.

Окромя домашних работ, Зина ловко управлялась по хозяйству. Не хуже любого мужика могла запрячь лошадь, вскопать грядку. А когда приходило время покоса и метали стога, то ее всегда посылали наверх. Она умела их вершить так, что стога у ней выходили как картинки, любо-дорого смотреть. Татьяна прекрасно знала, что придет время, уйдет Зинаида в чужой дом, а от ее умения и ловкости будет зависеть отношение к ней в чужой семье. Уже сейчас Татьяна могла с уверенностью сказать, что за племянницу, да и ей самой - краснеть не придется.

 

глава-9

 

Черусти Моск. обл.

© Copyright 2011-2016 Прибужье.рф