Владимир Большаков
 

 

Цыганский омут

Часть 1 глава ХХ

 

Почти три месяца жила Зинаида в новой семье, а порой казалось, что здесь она и родилась. С первого дня она стала общей любимицей.

Каждый старался сделать ей что-то хорошее, сказать доброе слово. Она сама иногда смеялась над своими былыми страхами. Порой она хотела помочь свекрови, но та выпроваживала ее из чулана:

- Иди, иди касаточка, отдохни. Я уже сама. Жизнь впереди большая, настоишься ищо у шестка-то.

Почти каждый воскресный день заезжали родственники после церковной службы почаевничать. Двери дома для всех были открыты. Да и Роман Емельяныч обладал широкой натурой – што в печи, на стол мечи!

С Акулиной стали вообще как закадычные подруги. А вот с Машей и Анюткой – отношения не складывались. Да и мать предупредила дочерей:

– Увижу хоть раз што обижаете сноху, аль сплетни распускаете – отведаете отцова кнута!

Герасим научил Зину ходить на лыжах и для нее было счастьем, когда он брал ее на реку проверять ветеря.

А Роман Емельяныч ликовал от счастья. Подряд на вывоз древесного угля он с помощью Ивановича забрал в одни руки. Боялся в душе, что не осилит, дробить подряд не хотелось. Слишком большой куш перепадал ему, если он с этим справится. И он не подвел Матвея Ивановича, которому удобней было отдать подряд в одни руки, а не делить на несколько частей. Роман Емельяныч пригласил в пай соседей. Позвал Егора Клюева, но тот отказался.

- Конешно заманчиво, Роман, и деньги хороши сулишь, но… не сдюжить. Сруб надо перевозить. Доски, тесины, лафет. Спасибо за честь, но боюсь пупок надорвем. Надоть штой-то одно, а то получится ни тамо, ни здеся.

Алесей Абрамыч от приглашения не отказался.

- Што, братец мой! Копейка лишней не бывает. Вона Петька, пущай едет. Разомнется хоть зимой-то, братец мой, особых делов нету.

Как не рвался Герасим ехать с отцом, но тот сразу отрезал:

- Нет! Ни обяжайся, Гераськ, те здеся тоже не сладко придется. Егору помочь надоть. И перевозить, и срубы в колодцы ставить. Зимой на косу рыбка пойдет. С ей тоже надоть решить каку куда, а ты уже знашь, што и как. Тя учить не надоть. А мы, с Божией помощью и без тя управимся. Да и вы здеся молитесь, штоб у нас все сраслося. Если, Гераська, подряд этот осилим, то займать на дома не придется – своей копеечкой управимся. Больно уж, Гераська, мне в долги залезать неохота. Хотя и дадут мне сколь надоть, но долги-то отдавать надоть. Успеть бы только побыстрей управиться, штоб поспеть к вывозу сена с реки. Хотя всем копейка нужна. А сено не бросишь. Да и всем соседям, кто со мной едеть, я обещал к началу поста закончить с подрядом – лишь бы метели затяжные не начались. Тады – беда! Всех подставлю. Молюсь и денно, и нощно. Да и на церковь обещался выделить. Думаю, Господь услышит мои молитвы – поможет. А боле и надеяться не на каво.

Не оставил Господь Романа Емельяныча своей милостью. Услышал знать его молитвы. Воротилися мужики домой на второй половине масленичной недели. Воротилися грязные, пропахшие сажей и копотью, но …  счастливые. Тулупы, полушубки, которые из желтых стали черными, и в сени не заносили сразу в сарай. Придет тепло, тогда можно и отмыть постараться, а сейчас пускай повесят.

Герасим с отцом блаженствовали в бане. Выбегали, бросались в колючий снег и снова на полок. Покачиваясь, выходили в предбанник, пили брусничный морс и закуривали. Давно Герасим не видал таким отца. Глаза сияли счастьем, улыбка не сходила с лица. Порой он шутя ударял сына кулаком в грудь и смеялся.

- Гераська, сынок! Все получилося, все сраслось. Утер всем нос Роман Емельяныч. Показал, как надоть работать. Смеялися надо мной када увидали двое саней, потешилися. А потом как я третьи подцепил – лбы чесать стали. А уголь-то что? В нем весу нету, хоть десяток саней цепляй. Лошадь почти порожняком идеть. Ты завтра, Гераськ, Гнедка почисти со щеткой, на ем сажи поди в палец, чешется бедный. Кабы чево не завелось. А а опосля масленицы в Гусь вдвоем поедим – деньги за подряд получить. Одному-то несподручно с деньгами возиться. С мужиками расчет наведем. Батюшке в церковь завезем, чай обещал Господу. Да и Матвей Иваныча отблагодарить надоть, в следующий раз можа ищо чево подкинет. Если б не он, уплыл бы от нас подряд. А теперича мы на коне и в заем идти не придется. На свою деньгу дома вытянем.

Истово молился Роман Емельяныч в воскресный день на Масленицу в храме. Истово. До слезы в глазах. Опускался на колени, кланялся касаясь лбом каменного пола. Благодарил Господа. Да и вся семья была здесь. Молились все. Даже маленький Пашка осенял себя крестом, подымая глазенки вверх. Да и как не молиться. Кто окромя Бога придет на помощь людям? Только Господь! Ему верили, ему и молились. Подымал взор свой Роман Емельяныч, смахивал ладонью набежавшую слезу и снова опускался на колени. Дошли до Господа молитвы. Все сладилось, все получилось. Подряд, которого он боялся как огня, удался. Удался так, что и в мечтах не снилось. Да и в глазах людей, которых он позвал в артель, уважение взлетело. Всем дал возможность копеечку заработать и копеечку не малую. Будут молить здоровья у Бога Роману Емельянычу. А когда чужие люди здоровья тебе у Господа молят – дело великое. И Гераська не подкачал. Срубы вывезли, у дома в колодцах стоят желтизной сверкают. Доски, тесины все аккуратно в штабеля уложены. На замор Алексей Абрамыч сынов прислал. Своими силами управились. Всю рыбку распределил. Кому, куда и как. Осталась одна забота – сено с реки вывезти. Но это ползаботы. Всем скопом быстро управимся, лишь бы Господь погодку хорошую послал. Да пошлет наверное, не обидит милостью своей. Всю жизнь под Господом ходим. А как же иначе? Недаром говорят: «Без Бога ни до порога».

 

 

Черусти Моск. обл.

© Copyright 2011-2016 Прибужье.рф