Владимир Большаков

 

Часть первая. Глава пятнадцатая

 

Наступил Иванов день, и понеслось... Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Раздавалось почти из каждого двора. Отбивали мужики косы, меняли окосья, подгоняли под себя. Отбить косу - большое искусство. Оттянуть жало надо так, чтобы не было шлепков, чтобы было острое, как бритва. На три-четыре зари чтобы. Во время косьбы поправил оселком и опять хоть брейся. Делали косы и для ребятни, маленькие, пятиручные. Хоть много такой косой и не накосишь, зато навык придет. А там повзрослеет, глядишь, и до двенадцатиручной доберется. Да и от травы много зависело. Но травой Господь не обижал. Луга в основном были заливные. Широко разливалась по весне красавица Бужа. Сносила половодьем мусор с лугов, старые остожья, и вымахивала трава к Петрову дню: сочная, прогонистая, душистая - хоть в чай заваривай. А на Петров день все - от мала до велика - в церковь. Погоду у Господа вымаливать. Сенокос от погоды зависит. Не дай Бог, дожди, и хлебнет народ горюшка. Бывали годы, затапливало заливные луга, и косили мужики по щиколотку в воде, а затем спаривали лодки, делали настил и вывозили сено сушить на бугры, а то и вешала приходилось делать. Одним словом - мука.

В обед, на Петров день, вся семья Романа Евдокимыча сидела за столом. Все были радостно возбуждены. С утра были в церкви, исповедовались, причастились - вымаливали у Господа солнышка на предстоящий сенокос. На столе стоял графинчик с водкой, но он стоял более для порядка. Под окнами остановилась и заржала лошадь. Роман Евдокимыч выглянул в окно и, вскочив из-за стола, бросился к двери. Через некоторое время он вернулся, но не один. С ним вошли мужчина лет сорока и парнишка годков пятнадцати.

- Гляньте, гости-то какие к нам пожаловали, знакомьтесь. Приказчик мальцовский, Матвей Иваныч, а эт сын его -  Володя.

Гости перекрестились на образа и поклонились.

- Вовремя, Матвей Иваныч! Вовремя! Как раз к обеду. Давайте споласкивайте руки у рукомойника и за стол. Никаких отговорок.

Вера налила в чашки окрошки и поставила перед гостями. Роман Евдокимыч налил в рюмки.

- Ну, гостюшки, за вас! Наконец-то выбрались. А мы тута пришли вот из церкви, обедам да покос обсуждам. Что да как.

- Ну, значит, и я вовремя, - засмеялся приказчик. - Порыбачу, отдохну, да и вам помогу. Так что и на меня косу готовь, да Володьке маленькую поищи. Пусть привыкат, а то женить скоро, а косу в руках держать не умет.

Володька густо покраснел.

- Да не смотри на меня так, Евдокимыч! Я ведь не всю жизнь в приказчиках-то хожу, а в косьбе и с тобой потягаюсь. Чай, на земле вырос, да и родители мои из крестьян.

Ехать решили с вечера, чтобы обустроиться на новом месте, да и время на дорогу не тратить. Роман Евдокимыч аккуратно укладывал косы, ставил корзины со съестным, глиняные жбаны с квасом и молоком, лапти. Телегу нагрузили полностью. Так что самим пришлось идти пешком. Зятья обещали подойти утром. Ревел взахлеб от обиды Пашка, что его не берут на покос и не дают косу. Мать с бабкой еле его успокоили, обещав, что завтра возьмут с собой.

Ночка шла неторопливо, отбиваясь хвостом от слепней. Повзрослевший Хорек бегал по полю вокруг людей, звонко ржал и взбрыкивал ногами. Взяли и Гнедка, который шел, привязанный к задку телеги. За шутками и разговорами не заметили, как подошли к избушке. Увидев ее, Матвей Иваныч всплеснул руками.

- Евдокимыч! И эт избушка?! Да эт цела хоромина!

Он открыл припертую колом дверь и вошел внутрь. За ним последовал и Володька. Выйдя через некоторое время, приказчик засмеялся.

- Ну, Евдокимыч! Удивил ты меня. Избушка! Вот как Нина моя меня выгонит - сюда приеду. Пустишь на квартиру-то?

Роман Евдокимыч лишь самодовольно улыбался.

- Живи, Матвей Иваныч! Хорошим людям завсегда рады.

Саженях в двадцати, у маленькой пристаньки, тихо покачивались четыре привязанные лодки. Пятая, отслужившая свой век, лежала рядом на берегу, перевернутая вверх дном и служившая для отдыха. Герасим с Михаилом тем временем распрягли Ночку и, стреножив ее и Гнедка, пустили пастись, затем стали разбирать содержимое телеги. Квас, молоко, холодное вареное мясо складывали на дно неглубокой ямы, которая служила холодильником. Роман Евдокимыч подошел к телеге и, взяв связку лаптей, кинул их к избушке.

- Ну, примеряйте, кому каки.

Онучи повесил на открытую дверь.

- Умешь, как обращаться-то, Матвей Иваныч?

- Умею, Евдокимыч! Умею! И лапти, как обивать, знаю, и как онучи накручивать. Вот Володьку учить надоть, но невелика наука - научится.

Без лаптей в сенокос никуда. Какой бы достаток ни имел хозяин, но на покос все равно обувал лапти. Нога в них не потела, если приходилось косить на низине, вода в лаптях не задерживалась, а проходила как сквозь сито, да и по стерне можно ходить безбоязненно, ноги не порежешь и не наколешь. Самое главное - правильно накрутить онучи. Чтобы легли на ногу ровно, без единой складочки. Попала под ступню складка, как ни крути - готова мозоль.

Герасим подошел к отцу.

- Папаш, ну чего тут. Вы пока располагайтеся, а я на еза съезжу, проверю. Ушицы на вечор сварганить надоть.

- Дуй, Гераськ! А мы пока распределим, что и как.

Володька увязался с Герасимом. Они медленно плыли по ровной, как стекло, зеркальной глади. Солнце повернуло к закату, и слепни, докучавшие весь день, стали пропадать. Они пересекли озеро и подъехали к речушке, перегороженной езом. Герасим поставил лодку боком, поднял решетку, а затем вытащил из воды витерь. В нем что-то шевелилось, он высыпал содержимое в лодку. Десятка два вьюнов, пару хороших карасей и мелочевка: ершики, окуньки.

- Ну, Володька! Больше и проверять не надоть. Уха хороша получится. Вот витерь на место поставим и назад.

Пока их не было, в избушку уже успели натаскать заранее накошенной и высушенной травы, устроить постели и повесить полога, а на дверь - занавеску, чтобы не докучали ночью комары. Михаил с Володькой занялись ухой, а Герасим сходил и вырубил рогули, чтобы подвешивать котел над костром. Пока готовилась уха, Роман Евдокимыч предложил всем искупаться. Вода была теплая, коричневатого цвета и дарила нагретому солнцем телу какое-то необъяснимое райское наслаждение. Баб не было, и все купались нагишом, заплывая наперегонки, ныряя и резвясь, как дети. Солнце уже начало прятаться за горизонт. Все сидели за самодельным столиком около избушки и наслаждались ухой. После купанья, сваренная на костре с дымком, она была ни с чем не сравнима. Насытившись, все дружно поднялись. День угасал.

- Ну что, господа хорошие, - Роман Евдокимыч оглядел присутствующих и засмеялся. - Покурим да на покой. Завтрева с зарей вставать. Судя по закату, ведро будет.

Матвей Иваныч с Володькой выбрали место в пристройке под пологом, остальные устроились в избушке. Времени для дум не было. Прожитый день, купание, уха сделали свое дело. Да и постель, от которой веяло чем-то сладким и приятным, помогала сомкнуть веки.

Вжик! Вжик! Вжик! - выводила коса свою мелодию, и скошенная трава ровными рядами опускалась на землю. Роман Евдокимыч шел наперед. За ним Герасим и Михаил. Замыкали Матвей Иваныч и Володька, который постоянно сбивался, и отцу приходилось останавливаться и объяснять сыну, как правильно делать взмах, как держать у косы пятку, чтобы не оставлять огрехов. Пройдя ряд, Роман Евдокимыч остановился, вытер лезвие пучком травы и, воткнув окосье в землю, начал ловкими движениями оселком поправлять жало. Сунув оселок в подвязанную на поясе брусочницу, он повернулся к прошедшему свой ряд Герасиму.

- Ты вот что, Гераськ! Давай-ка наперед, так дело быстрей пойдет. Чую, как на пятки наступашь. Не та силушка, видно, придется быть на подхвате.

Кончили косить, когда солнышко поднялось высоко в небо и появившиеся слепни начали прокусывать намокшие от пота рубахи. Оглядев скошенный луг, Роман Евдокимыч довольно хмыкнул: 

- Хорош почин! Славно потрудились.

Увидев, что Матвей Иваныч рассматривает ладони у сына, подошел к ним и, глянув на них, ахнул. Обе ладони были сбиты, мозоли надулись и начали отдавать краснотой.

- Эх, сынок, сынок! Чтой ты отцу-то не сказал? Форе-то здеся ни к чему. В любу работу втянуться надоть. А теперича что? Откосился. На хозяйстве бушь. Уху варить, за дровами ходить. Пойдем, подорожник приложим - полегчат. Да и сами малость перекусим и отдыхать, а то с непривычки и у меня спина ломит.

Работа шла ходко. Помощь Матвея Иваныча была ощутимой. Он не отставал от остальных, косил чисто, словно играючи взмахивая косой. Роман Евдокимыч порой конфузливо говаривал ему:

- Иваныч! Ты-то чего пупок рвешь? Отдохни, порыбачь! Мне ведь, пра, неудобноть. Приехал отдыхать, а тут на те! Что люди скажуть-то?

- Ладно, Евдокимыч, перестань. Эт для меня, можа, и есть отдых. А рыбачить - еще нарыбачимся. Я тута не последний раз. Я теперича твой постоянный гость. Тута лучше санаториев всяких. Вот Нину еще с младшим привезу. Пусть ахнут. А пока вона Володька рыбачит. Смотри, как поправился, загорел, да и я в себе силушку почуял. Думашь, легко в конторе-то сидеть да с бумажками возиться? Вот то - труд, а эт так себе, одно удовольствие.

- Да я ничего, Иваныч! Толь как-то неудобноть. А приезжать - завсегдай рады. Двери для тя - открыты.

Но как ни старались, к Ильину дню с покосом не управились. Хотя погодка была как на заказ. Солнышко, легкий ветерок. Не надо было ворошить сено по несколько раз. День-два отлежало, перевернул разок, еще денек - и в копны. Семь стогов, воза по три-четыре уже сметали, но стога три еще надо было поставить. Мало ли что! И на подстил скоту, да и запас еще никому не мешал. Единственный день для отдыха делали во время покоса - это на Казанскую. Перед праздником все спешили домой, топили бани, а утром - в церковь. Помолиться, попросить у Господа еще раз погоды. Никого не заставишь в этот день работать. Знали - беда будет. Иль дождь хлынет, иль молния в стог ударит, иль ветром разметает копны по всему лугу. Да мало ли чего может приключиться. Недаром икона Казанской Божией Матери в народе звалась «Грозной». За пару дней до Ильина дня Матвею Ивановичу надо было уезжать.

- А то чего, Иваныч, оставайсь. С покосом почти покончено, теперича рыбачь толь. Да и Ильин день у нас - престол. Погулям по-людски.

- Не, Евдокимыч! Не могу, дела ждут. Да и Нина переживат. Вот вырвется времечко - приеду.

Роман Евдокимыч сам решил отвезти приказчика до дому. Уважение выказать, да и о делах в дороге можно поговорить. Наедине-то лучше. Вера сама собирала Матвея Ивановича в дорогу. Укладывала гостинцы в дорогу. Приказчик сначала возражал, но Вера резко махнула рукой.

- Знашь что, Матвей Иваныч! В бабски дела не лезь. У ся бушь командирить. Не те даю, а жене. Она-то разберется, что и как. Твое дело - с оказией склянки да тару возвернуть. Вона с Евдокимычем выпейте да поешьте на дорогу, а здеся я голова.

Роман Евдокимыч, довольный, хохотал.

- Что, Иваныч, получил? Бушь знать наперед, что и как. Тя, наверноть, сам Мальцов так не отчитывал. Давай-ка по рюмочке на дорогу пропустим да закусим малость, а тудыть не лезь - а то и мне попадет. Ну, давай! Соловья баснями не кормят. Они выпили.

- Да, Иваныч! - похрустывая свежим огурчиком, произнес Роман Евдокимыч. - Тяжела бабска доля. У вас-то в городе полегше, а в деревне-то все на ей. И хозяйство, и огород, и ребятня. Постирай, приготовь, накорми. Возьми хотя бы покос. Мы покосили - и отдохнуть, а им - нет. Дома надоть все сделать да к нам на помощь бежать. Ворошить, копнить, метать - куды без их. А окромя того, ягодка поспела. Земляничка, черничка, брусничка. Надоть и там успеть. Зима-то долгая, все подберет. Вот потому, Иваныч, какой бы я буйный ни был во хмелю, но свою Веру не то что б пальцем - дурным словом не обидел. А те мужики, которы на своих баб руку подымат, для меня никто, так - пыль дорожная. Одно хорошо, во время покоса просим пастухов стадо поближе к реке пасти, чтоб на полдни за сто верст не бегать. Как ни кака, а все же помощь.

Они выпили еще по одной и вышли на улицу. Вера уже все уложила в телегу, перевязала, чтобы не побить по дороге, переложила банки, кувшины травой. Она подошла к Матвею Ивановичу, перекрестила его и поцеловала в лоб, затем так же Володьку - и поклонилась в пояс.

- Поклон супружнице передавайте, мол, в гости ждем, всем семейством.

Они поклонились в ответ. Затем уселись в телегу, и Роман Евдокимыч взялся за вожжи.

 

глава-16

 

Черусти Моск. обл.

© Copyright 2011-2016 Прибужье.рф