Владимир Большаков Прибужье.рф

Разделы

маркированный список

Главная

маркированный список

Аудио книги

маркированный список

Фото галерея

маркированный список

Книги

маркированный список

РАССКАЗЫ

маркированный список

роман

маркированный список

Стихи

маркированный список

Песни

маркированный список

видео

маркированный список

Биография

маркированный список

Гостевая книга

 

E-mail: bvv@mstart.ru

 

Владимир Большаков

Светлой памяти моих друзей

Александра и Николая

Шарашкиных посвящаю…

 

ПОШУТИЛ

 

         Ох, чего будет! Ох, чего будет! Николай шел по дороге, щурясь от яркого весеннего солнца. Не в силах побороть в себе эмоции, он начинал смеяться. Идущие мимо прохожие здоровались и с удивлением поглядывали на знаменитого черустинского рыбака. Но Николай не обращал ни на кого внимания – его распирало от смеха.

Сегодня он проснулся как обычно рано. Затопил печку и, присев на низенькую скамеечку, закурил, пуская дым в открытую дверцу. Дождавшись, когда закипит чайник, заварил чай и, потягивая маленькими глоточками крепчайший напиток, потирал затылок, обдумывая авантюру, которую он замыслил накануне. Затем махнул рукой и начал быстро одеваться. Прикрыв заслонки у прогоревшей печки, он вышел на улицу и направился в сторону вокзала. Доехав на электричке до Шатуры, Николай дошел до рынка и купил у знакомых рыбаков килограммов десять рыбы. На удивленные вопросы рыбаков – зачем ему, рыбаку. Столько рыбы – он только загадочно улыбался. Возвращаясь домой, он сел в последний вагон электрички и, приехав в Черусти, шел домой окольными путями, чтобы избежать случайных нежелательных встреч. Дома он переоделся в одежду, в которой всегда ходил на карьеры и пересыпал рыбу в видавший виды и весь в заплатках рюкзак. Взвалив его на плечи, он оглядел себя в зеркало и довольно хмыкнув, вышел из дома. Николай переулками дошел до центра поселка и уже оттуда направился к себе домой по центральной улице. Его путь пролегал мимо дома старшего брата, и Николай был уверен, что сейчас его брат сидит за столом, потягивая чай и попыхивает сигаретой, лениво поглядывая на улицу из окошка. Едва он скрипнул калиткой, раздался собачий лай. Но увидев Николая, белоснежная лайка Умка, радостно заскулила и завиляла хвостом. Не снимая в сенях калош, он открыл дверь и уставшей походкой вошел в дом. Брат Сашка с женой, Галиной Михайловной, сидели у кипящего самовара. Николай, покрякивая, снял рюкзак, вытер шапкой со лба несуществующий пот и начал раздеваться. С трудом сняв валенки, в которые он еще дома вылил по кружке воды, оставляя мокрые следы на полу, он подошел к столу и, тяжело вздохнув, опустился на табурет.

- Ты откуда, неугомонный? – Сашка с женой удивленно глядели на Николая.

- Оттуда, лежебока! Налей-ка чайку.

Он молча начал мелкими глотками потягивать крепчайший чай. Затем достал пачку сигарет и закурил.

- Михайловна, дай тазик.

Дождавшись, когда она принесла ему таз, он поставил его на пол и, развязав рюкзак, вывалил в него рыбу. Сашка, как ужаленный, выскочил из-за стола.

- Кольк! Эт где?

- Где, где! В Караганде! – он снова уселся за стол и налил из чайника себе в кружку заварки.

- Галь, Галь! Смотри, чего творится то.

Та тоже удивленно смотрела на рыбу. Сашка подскочил к столу и схватил брата за плечи.

- Не томи, гад! Откуда рыба? Откуда, откуда? Из магазина!

И Николай, усмехнувшись, хитро посмотрел на брата.

- Колька! Я не посмотрю, что ты брат. Сейчас заработаешь в ухо, если не скажешь.

- А чего говорить-то! Приросли за зиму к жениным задницам, лень свою оторвать от табуретки. Сходил бы в Острый Мыс, развеялся. Рыба дуром пошла.

- Кольк, какая рыба? Еще лед стоит.

- Сашк! Лед стоит на карьерах, а канавы потекли. Туголесские мужики мешками таскают. Я вчера увидел – ахнул. Сегодня ночь отработаю и опять завтра туда. Я и мереды в канавах оставил. Если хочешь, иди, в избушке тепло. А я утром после смены подойду.

И Николай начал одеваться.

- Коль, а себе-то рыбы чего не оставил? – спросила Галина Михайловна.

- Да не! Я охоту сбил да и готовить некогда. Пойду отдохну, ноги гудят, – и он вышел из дома.

Едва за братом закрылась дверь, Сашка нервно забегал по кухне, что-то обдумывая и почесывая затылок. Затем уселся за стол и налил чаю.

- А что, Галь! Ничего удивительного нет. Март кончился, за неделю солнце-то как жарит. Так, Галь! Кила два рыбы брось в сушку, побегу к Феде Орлову, а ты вытаскивай мою одежду, да собери рюкзак. На ночь пойдем, – и он, быстро одевшись, схватил пакет с рыбой, выскочил на улицу.

Федя сидел на кухне на низенькой скамеечке и из медной проволоки вязал мереду. Увидев входящего Сашку, поднялся и махнул ему навстречу.

- Ну наконец-то! Пожаловал! Смотри, Тамар, какие гости у нас.

Из чулана выглянула радостная жена.

- Ой, Саш! Раздевайся, давай к столу, чай будем пить.

- Не до чая, Тамара! На тебе гостинец, уху вари, - и он протянул ей пакет.

- Ой! – удивленно вскрикнула она, увидев в пакете свежую рыбу. - Где эт тебе, Господь послал? Не Господь послал, а Колька чуть ли не пуд притащил. Туголесские мужики мешками из Острого Мыса тащат. Давай, Федор, собирайся, пойдем на ночь. У Кольки и избушка натоплена, и мереды в переходах стоят.

- Сашк, какие переходы? Рано еще. Я сам думал рано, еще недельки полторы подождать надо, а тут вишь… Короче, нечего ля-ля травить. Давай собирайся. Через час встречаемся за леспромхозом, у поворота на Глуховку. Там тропа охотниками набита. Меред пяток возьми, да и я пяток захвачу! Свежатенки урвем. Ну давай собирайся, и я побежал.

Сашка сидел на корточках, дожидаясь Федора, и потягивал сигаретку. Шапку он снял, подставив голову теплым лучам солнца. Запах весны будоражил душу. Кричали радостные вороны. Под лучами солнца снег серел и осаживался. Увидев подходящих Федора с сыном, Сашка поднялся.

- Ну где вы там, лындаетесь? Жду, жду!

- Не бурчи, Сашк! Пока собрались, пока вон Вовку уговаривал, время-то и идет.

- Ладно, чего уж там, пошли.

Дорога была трудной. Узкая тропинка, протоптанная охотниками, в тени деревьев была покрыта льдом и ноги, соскальзывая с нее, проваливались в снег по колено. Рыбаки раза три останавливались перекурить и перевести дух. Сомнения начали закрадываться в душу Сашки. Он останавливался, принюхивался. Обладая звериным чутьем, он мог за несколько километров учуять запах дыма, но… В конец измотанные двенадцатикилометровой дорогой, они сделали последний поворот и, увидев метрах в трех избушку, которая служила пристанищем для местных охотников и рыбаков – ускорили шаг. Вокруг избушки ничто не напоминало о присутствии человека. Сашка откинул кол, которым была приперта дверь избушки и, открыв тугую дверь, шагнул внутрь. Запах давно не отапливаемого помещения резко ударил в нос. Он вышел, снял с себя рюкзак и с дикими «матюками» швырнул его в снег. Туда же полетела и шапка. Кругом было снежное безмолвие. Ни о какой воде не могло быть и речи. Лишь осевший под солнышком снег рисовал очертания проточных канав, которыми были соединены между собой карьеры.

- Убью, эту сволочь! – закричал Сашка, хватаясь обеими руками за голову.

Отец и сын Орловы – сочувственно поглядывали на него. Вдруг Федор заулыбался, а затем его улыбка перешла в хохот.

- Сашка, Сашка! День сегодня какой?

- Причем тут день?

- Как причем? Да сегодня 1 апреля! Ну, Колька! Ну, молоток! Вот это да! Купил, так купил! Сколько раз, ты Сашка его разыгрывал? Вот он тебе и отплатил. Дуранул нас, так дуранул! Вот молодец!

Глядя на Федора – захохотали и Сашка с Вовкой. Сашка, смеясь, подошел к Федору и хлопнул его по плечу.

- Федьк, а ты прав. Черт с ней, с рыбой, зато красотища-то какая. Переночуем! Первый день весны благодаря этому гаду, на карьерах встретим. А Кольке мы еще отомстим. Он нам за все заплатит. А все-таки ловко он нас, именитых рыбаков, дуранул. Ну ничего. Он  нам за все заплатит. И Сашка со смехом погрозил кулаком.

 

Черусти Моск. обл.

© Copyright 2011-2016 Прибужье.рф