Владимир Большаков

ДО СВИДАНИЯ, ХРАМ!

 

- Что, сынок, тяжело?

Сидя на скамейке напротив храма и погруженный в свои мысли, я не услышал, как ко мне подошла монахиня, матушка Иллария. Ее старческая рука легла на мою голову. И по телу стало разливаться тепло, словно мне на голову положила руку мать или бабуля. Я взглянул ей в лицо.

- Да, матушка, тяжело.

- Не казнись, сынок! Ничего не поделаешь, - и она присела рядом со мной, положа обе руки на посох.

Я достал пачку сигарет и вопросительно взглянул на нее.

- Ничего, сынок, дыми! Куда ж от вас деваться. Сам ведь знаешь, что плохо, - куришь и бросать, видно, не желаешь.

- Да куда бросать, матушка? Полвека курю, да закуришь – вроде успокаивает.

- Неправ ты, сынок! Табак не лекарство. Душу лечит молитва, добро, сделанное тобой. Бывай чаще в храме, молись, и душа чище станет.

- Старюсь, но не всегда получается.

- Не ищи оправданий, главное – захотеть надо.

- Да! Наверное, вы правы, матушка! Суета порой заедает, да и душа, когда вот это все вижу, - я поднял глаза на храм, - болеть начинает.

- Да не у тебя одного она болит. Многим не по себе становится от таких картин, но время, видно, еще не пришло все изменить. А если душа болит, значит, жива она, не покрылась коростой. Здесь, в Палищах, долго льются у нас по вечерам беседы с отцом Александром. Не раз и тебя вспоминали, да и книжки твои прочитала. Хорошо пишешь. Тепло, с душой! Правдиво! Суетной ты, сынок! Правду любишь! Да не всем в наше время она по нутру. Всю жизнь ты и страдаешь из-за своей правды. Другой бы промолчал, а ты на скандал нарываешься. Поэтому неудобный ты для многих человек. Но тебя уже не переделать. Раньше бы тебе родиться надо. Хотя бы лет на сто. Когда в почете были Честь, Достоинство, Гордость. Когда были неразделимы любовь к Родине и любовь к Богу. А сейчас миром правит рубль. Мало что у людей на душе святого остается. Может, услышит наши молитвы Господь. Одумается люд русский. С каждым годом все многолюднее становится в храмах, идет молодежь. А если молодежь пошла в храмы, значит, Россия не потеряна. Конечно, больно все это видеть, - и матушка протянула руку в сторону храма. – Но я верю, что придет время, когда и этот храм возродится. Засияют кресты на его куполах, распахнутся двери для людей православных. Ведь здесь служил святой Петр Великодворский, здесь похоронена его мать. Вот побродила по погосту, а могилки ее так и не нашла – заросла, видно. Ладно, сынок! Сиди, а я еще пройду по погосту, может, и наткнусь на могилку-то, поклониться ей хочу.

Поднявшись со скамейки, матушка Иллария, опираясь на посох, медленно пошла в сторону погоста, который находился за храмом. Я смотрел ей вслед и думал, откуда эта старая маленькая женщина черпает силы? Из рассказов отца Александра, да и самой матушки Илларии, я знал о ее нелегкой судьбе. Ее родители имели в царской России все, но… грянула революция. Отец, офицер царской армии, верный присяге государю, прошел с боями от Урала до Владивостока, а там Харбин, Китай. После долгих скитаний и мытарств, испытав все тяготы эмиграции, семья нашла пристанище в Австралии, где и родилась матушка Иллария. Родители сумели воспитать ее так, что матушка Иллария с детских лет знала, что самая прекрасная страна в мире – Россия! Всю жизнь она жила этой любовью к Родине предков и мечтой посетить ее. Но попасть на Родину матушка Иллария смогла лишь тогда, когда кончился Советский Союз. К тому времени она уже приняла монашество. И случилось так, что, приехав, она совершенно случайно, в одном из московских храмов, познакомилась с отцом Александром и тот пригласил ее в гости, в Палищи, где служит настоятелем Ильинского храма. Храм очаровал ее. С тех пор она стала хоть и редким, но желанным гостем на этой древней владимирской земле. Вот так мы сегодня, на праздник Святой Троицы, и встретились в храме. После службы ко мне подошли знакомые ребята Роман и Костя.

- Владимирыч! Пока готовится праздничный стол, есть идея посетить храм в Нарме. Матушка Иллария очень хочет увидеть его. Ты на машине, а то желающих много, в наши все не усядутся.

- Какой разговор, мужики! Я всегда за! Поехали!

Погода располагала к поездке. Ярко светило солнце, еле заметный ветерок ласкал лицо. Редкие облака, казалось, не плывут по небу, а стоят на месте. Машина быстро оставила позади себя Демидово, Овинцы. В Старково асфальт кончался, и машина, съехав с него, поползла по проселочной дороге. Сердце учащенно билось. Господи! Сколько же лет я не был в этих местах? Подсчитывал в голове, прикидывал и не верил самому себе. Неужели 25? Выходило так! Последний раз я бывал здесь в 1984 году, когда работал мастером в «Межколхозлесе» и отвозил делянку под вырубку в районе Нармы. Вот тогда-то я видел последний раз этот храм. Промелькнули с правой стороны деревни Выротово, Рязаново. Еще чуть-чуть, и вот он - мост через красивейшую речку Сороку. Эта маленькая речушка брала свое начало где-то в Тальновских болотах и текла к Святу-озеру. Текла она обычно весной, а сейчас вода была неподвижна. Кусты ивняка смотрелись в воду, а по обе стороны от моста на водной глади раскинулись целые плантации кувшинок. Боже мой! Как все заросло. Места были неузнаваемы. Дорога поднималась на пригорок, и показалась деревня Бобры. Покосившиеся домишки, заброшенные и заросшие огороды. Кое-где мелькали и новые постройки, около которых стояли машины с московскими номерами. И сюда добралась столица. Бежит от шума городского. Посередь деревни дорога резко уходила вправо. Меньше километра, и вот она – Нарма. Я не верил своим глазам. Где все? Где? Четыре въезда и… пустырь до самого храма. Да и около храма… ничего! А когда-то здесь была начальная школа. Были правление колхоза, магазин, фельдшерский пункт. А сейчас… Торчит в небо наклонившийся журавль у полуразвалившегося колодца.

Мы подъехали к храму и остановились. Да! Зрелище не из легких. Завалившийся крест на куполе, двери распахнуты настежь. Мы перекрестились и вошли внутрь. Слов нет! Все поломано, изгажено. Пол в одном месте провалился, алтарь разрушен. Во многих местах роспись на стенах была цела. И оттуда, со стен, на все происходящее взирали грустные лики святых. Люди! Одумайтесь! Что вы делаете? – читался в их глазах немой вопрос. Я нагнулся, поднял половую плитку и потер ее. Грязь отступила, и рисунок на плитке заиграл всеми цветами. На обратной стороне плитки виднелось: г. Харьков, купец 2-й гильдии. Фамилия – неразборчиво. Мне было не по себе. Потихоньку вышел из храма и, увидев уцелевшую скамейку, направился к ней. Закурив, я сидел, с грустью взирая на храм. Несмотря ни на что, он смотрелся величественно и гордо. Да! У храмов, как и людей, своя судьба! Первое упоминание о храме Николы чудотворца относится к 1600 году. В 1731 году обветшалый храм был перестроен. В 1804 году рядом со старой церковью была построена новая, но накануне освящения в новую церковь попала молния. Обе церкви сгорели. В 1806 году была построена новая церковь, но в 1878 году она сгорела, опять от попадания молнии. В 1880 году тогда была заложена каменная церковь, которая и стоит до сих пор. В 1888 году храм освятили. С 1936 года в храме служил протоиерей Петр Чельцов, причисленный в 2000 году к лику святых. Здесь, у стен храма, похоронена его мать. В 1938 году были сняты колокола. В 1941 году храм закрыли, а отца Петра снова посадили. В 1955 году по многочисленным просьбам храм был открыт и работал до 1961 года, когда его окончательно закрыли. А отец Петр после освобождения до самой смерти в 1972 году служил в Свято-Параскевинском храме села Пятницы, где и покоятся его мощи. Местные жители стараются поддерживать в Никольском храме относительный порядок. Отпевают здесь усопших, но для восстановления нужны силы и деньги. А откуда они у местных бабушек? Мне не хотелось верить, что храм придет в окончательный упадок. Найдется человек, который придет сюда с твердым желанием восстановить эту красоту. Не оскудела наша земля добрыми людьми. Не ушли в небытие дела Морозова, Мамонтова, Сытина, Третьякова. Есть живые примеры. Нашелся же меценат Н.А. Цветков, который в селе Шарапово Шатурского района из руин возродил сказку. Да такую сказку, что дух захватывает. Стоит Троицкий храм, радуя взгляд и души людей. И поют благодарные люди доброго здравия и многие лета меценату Цветкову. Именно меценату, а не спонсору, как привыкли сейчас говорить. Да и не было на Руси слова «спонсор». Так, прилепилось откуда-то.

Ко мне подошел Роман.

- Ну что, Владимирыч, поедем? Все уже собрались.

Уже у машины мы все обернулись к храму. Матушка Иллария стала молиться. Прощай, храм! Да нет, неправ я. Прощаются навсегда, а мы сюда еще вернемся. И если Господь дозволит дожить, увидим тебя во всем твоем величии и красе. Огласятся окрестные леса и озера звоном твоих колоколов. До свидания, храм! До свидания!

 

 

Черусти Моск. обл.

© Copyright 2011-2016 Прибужье.рф